Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:58 

2 пост [100onestring]challenge

[Almor]
А когда-то я уйду,Только останутся эти слова, что бессмертны.
Дата начала: 140225
Дата окончания: ???
Выполнено: 30/100
Оргпост: sjzone.diary.ru/p195750859.htm
oniks-nya.diary.ru/p195790455.htm

001. Падение, Итук/Канин 051. Чужие, Реук/Кюхен
002. Рождество, Хичоль/Реук 052. Торт, Сонмин/Донхэ
003. Завязанные глаза, Ханген/Йесон 053. Щенки, Итук/Хичоль
004. Шоколад, Йесон/Шиндон 054. Кто я есть, Ханген/Шиндон
005. Переутомление, Реук/Кибом 055. Обломок, Генри/Хичоль
006. Ожег, Хичоль/Йесон 056. Грязь, Донхэ/Реук
007. Темнота, Итук/Сонмин 057. Весы, Донхэ/Кюхен
008. Медальон, Хичоль/Сонмин 058. Ложь, Генри/Канин
009. Кофе, Ынхек/Донхэ 059. Календарь, Генри/Шиндон
010. Дрожь, Чжоу Ми/Шивон 060. Влага, Хичоль/Ынхек
011. Крыша, Ханген/Сонмин 061. Маскировка, Генри/Сонмин
012. Цепи, Хичоль/Канин 062. Бог, Ханген/Канин
013. Арбуз, Шивон/Кюхен 063. Компьютерные Игры, Йесон/Ынхек
014. Дом, Хичоль/Донхэ 064. Баланс, Генри/Ынхек
015. Леденец, Хичоль/Ханген 065. Власть, Генри/Донхэ
016. Спокойное Место, Йесон/Реук 066. Мыши, Итук/Донхэ
017. Происшествия, Чжоу Ми/Кюхен 067. Восход, Йесон/Сонмин
018. Ключи, Итук/Шивон 068. Деградация, Генри/Шивон
019. Часы, Шиндон/Ынхек 069. Паруса, Канин/Шивон
020. Сияние, Донхэ/Кибум 070. Гроза, Канин/Сонмин
021. Скамейки, Йесон/Кюхен 071. Пьеса, Ханген/Реук
022. Бриллианты, Сонмин/Кибом 072. Мускулы, Канин/Кибом
023. Слезы, Йесон/Шивон 073. Молочный коктейль, Итук/Ынхек
024. Софиты, Сонмин/Кюхен 074. Сезон гриппа, Шиндон/Реук
025. Дым, Итук/Шиндон 075. Плед, Йесон/Донхэ
026. Давление, Ынхек/Реук 076. Молодость, Шиндон/Шивон
027. Замена, Хичоль/Кибом 077. Пропуск, Сонмин/Реук
028. Задыхаться, Итук/Реук 078. Болезнь, Канин/Кюхен
029. Море, Сонмин/Шивон 079. Одно и то же, Итук/Йесон
030. Тепло, Канин/Донхэ 080. Хруст, Ынхек/Шивон
031. Прогулки под луной, Шивон/Реук 081. Шум/бесшумно, Канин/Шиндон
032. Розы, Чжоу Ми/Реук 082. Вечер, Шивон/Кибом
033. Флирт, Йесон/Кибом 083. Температура, Ханген/Ынхек
034. Одобрение, Ханген/Кибом 084. Снежинке, Ынхек/Кюхен
035. Слепота, Хичоль/Шивон 085. Боль, Шиндон/Донхэ
036. Плитки в ванной, Ханген/Шивон 086. Скрипка, Ынхек/Кибом
005. Переутомление, Реук/Кибом 055. Обломок, Генри/Хичоль
037. Поворот, Ханге/Кюхен 087. Доверие, Сонмин/Ынхек
038. «Я хочу, чтобы ты остался навсегда», Итук/Кибом 088. Числа, Итук/Кюхек
039. Все эти люди, Ханген/Донхэ 089. "Мне нравится твое лицо", Канин/Реук
040. Кожа, Шиндон/Кюхен 090. Уборка, Хичоль/Шиндон
041. Репетиция, Шиндон/Кибом 091. Звезды, Йесон/Канин
042. Белые воротнички, Кибом/Кюхен 092. Великолепный, Чжоу Ми/Итук
043. Стиральная машина, Донхэ/Шивон 093. Пена для ванны, Чжоу Ми/Ханген
044. Отказ, Чжоу Ми/Генри 094. Макияж, Чжоу Ми/Хичоль
045. Гладкий, Шиндон/Сонмин 095. Тонуть, Чжоу Ми/Йесон
046. Мягкие игрушки, Канин/Ынхек 096. "Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя", Чжоу Ми/Сонмин
047. Заикание, Генри/Итук 097. Очки, Чжоу Ми/Шиндон
048. Та девушка, Иутк/Ханген 098. Успокаивать, Чжоу Ми/Канин
049. "Какая разница?", Генри/Ханген 099. Яблоки, Чжоу Ми/Ынхек
050. Потерянный, Хичоль/Кюхен 100. Сожаление, Чжоу Ми/Донхэ

Дым. Едкий, густой дым дешёвого табака. Окна плотно закрыты, дверь тоже, в помещении было темно, холодно, только лучи лунного света и огонек сигареты были хорошо различимы в этом тумане. Парень лет тридцати, черные волосы с проседью, карие глаза, маленький округлый нос, пухлые потрескавшиеся губы.… Какое-то странное торжество можно было прочесть у него на лице, если бы дым и темнота позволили его оглядеть. Итук сидел на диване в левой стороне комнаты, в правой руке между большим и указательным пальцем зажата сигарета. Ногти на правой руке были сплошь изгрызены, даже пальцы, местами, были искусаны до крови, в то время как на левой руке были аккуратные длинные ногти, даже когти, выкрашенные в темно-бордовый цвет. Одет он был в белую футболку, вымазанную краской так, что только по изнанке можно было судить о её белом цвете. Футболка была настолько велика, что покрывала ноги ниже колен, а руки до локтя, невозможно было сказать, одето ли что-нибудь ещё на парне под этим размалёванным балахоном или же нет. У его ног на полу лежало некое существо, совершенное неописуемое. Посреди комнаты располагался мольберт с только что завершенной картиной. Гуашью была изображена комната без окон и дверей, похожая на то задымленное помещение, в котором сидел и курил Итук, только на картине в этой комнате повесился ангел…Веревка, на которой висело это прекрасное создание начала цвести. На петле распустившиеся черные розы, а веревка вся была покрыта шипами и листьями. Казалось, что эта веревка была проводом, по которому жизненная энергия ангела переходила в общее пользование этому миру. От мертвого исходил могильный бледный свет, наполняющий все пространство комнаты, нарисованной на картине. В углу холста надпись: тому миру с любовью от этого.
-Слушай Шиндон, мне глубоко начхать на то, кто ты там такой, ещё глубже мне начхать, откуда ты там прибыл, давай лучше выпьем, выпивка в холодильнике, – раздраженно проговорил парень, хотя выражение торжества на его лице сохранялось.
-Меня зовут не Шиндон,-с двухлитровой бутылки, наполненной хересом ,слетела пробка, существо пригубило из горла и протянуло бутылку Итуку.
-Я же сказал, мне начхать.
-Мои хозяева… - начало было существо, но умолкло, бутылка пролетела в дюйме от его головы, почти весь херес пролился на пол.
- Мои хозяева проводят конкурс среди художников, они учредили премию, я уверен, они присудят её тебе, если ты согласишься на участие,- парень достал из пачки последнюю сигарету.
- Никто из этих людей не заинтересуется твой работой, им она попросту не нужна, а мои хозяева вознаградят тебя,- тут Шиндон, откуда не возьмись, явил бутыль с какою-то жидкостью.- Давай ещё выпьем и отправимся к хозяевам.
-Давай, - обрадованно и торжественно произнес парень.
Утро. Дым куда-то выветрился, на полу, в луже пролитого алкоголя валялось несколько окурков и две пустые бутылки из-под хереса. Тело парня висело на люстре с петлей на шее. Картины не было.
-Мы теряем его!
Голова нестерпимо болела, дышать было трудно. Ынхек попытался шевельнуться, но не смог, и снова ушел в темноту.
-Разряд!
Все тело пронзила боль, Ынхек дернулся, и вроде бы стал просыпаться...
«Что со мной делают? Почему так больно? За что?»
-Еще разряд!
Опять дикая боль. Заплакать бы, да слез нет...
Где-то далеко, за завесой сна, суетятся врачи, обкалывают руки лекарствами, вымеряют пульс и давление...
А он все отчетливее видит, как на зеленой, мокрой от росы, траве, босиком танцуют красивые юноши и девушки в легких полупрозрачных, будто вытканных из лунного света, одеяниях...
-Повышайте напряжение!
Боже, позволь уйти... Позволь уснуть... Отпустите, дайте уйти туда, где пахнет морем, где ласковые звери тыкаются мокрыми губами в руки...
-Адреналин! Немедленно!
Туда, где зеленые горы...
-Сердце останавливается!
Ынхек почувствовал теплое касание чьей-то руки: не пальцев врачей, затянутых в перчатки, а теплой мягкой кожи. Кто-то взял его за руки...
В уши полилась нежная мелодия, чей-то красивый голос выводил песню, которая заставила почти улетевшую душу Ынхека остаться в искалеченном теле...
Чистый голос брал ноты едва слышно, но этого хватило, чтобы Хекку захотелось вернуться...
-Пульс стабилизируется, мы его спасли. В реанимацию на искусственную вентиляцию, проверять каждые полчаса...
Замолчите, все! Дайте послушать песню...
Пой, не молчи... Пой...

Темнота. Холодная и давящая темнота. И назойливый писк чего-то. Ынхек понимал, что надо открыть глаза, но сил не было даже на это. Руки и ноги ныли, а голова так вообще раскалывалась. Время, пространство – все спуталось. Осталась только жесткая боль, мешающая думать, помнить, и даже дышать. И сквозь эту болезненную темноту Хекк отчетливо чувствовал чье-то живое тепло. Чью-то руку, гладящую его по лицу.
Приборы истерически пищали, сводя этим писком парня с ума. Ынхек недовольно замычал. Второй рукой тот (та?), кто гладил (гладила?) парня по лицу, взял (взяла?) его ладонь. И послышалось пение. Красивый мягкий голос мурлыкал нежную мелодию, от которой почему-то на глаза наворачивались слезы. Одна, вторая слезинки скатились по щеке Ынхека. Та же самая теплая рука осторожно стерла капельки, а голос продолжал напевать.
-Не уходи, - борясь с болью, попросила шепотом Ынхек. – Мне больно. Мне трудно дышать.
-Дыши, солнышко, все будет хорошо, - тоже шепотом произнес голос.
-Кто ты?
-Друг.
Значит, все-таки ОН, а не ОНА. Мягкая мелодия продолжала литься, успокаивая, убаюкивая...
Свет проникал сквозь неплотно сомкнутые веки. Тело уже не болело, но сколько прошло времени? Час, два? Месяц?
-Доктор, он очнулся, - негромкий женский голос разбудил Ынхека окончательно.
-Замечательно. Значит, оправится. Главное, чтобы с памятью проблем не было, - пожилой мужчина в белом, идеально выглаженном халате, писал что-то в карточке.
Памяти? Да он отлично все помнит! Как обладатель нежного, красивого голоса пел ему недавно... Или давно... Стоп. А больше он ничего не помнит! Разве что имя свое...
-Кто я? – выдавил из себя парень.
-Ну, вот, - сокрушенно выговорил доктор. – Значит, все-таки амнезия. Ну, это уже не ко мне, я пришлю невропатолога к тебе вечером, а пока отдыхай. Слава Богу, после такого ушиба мозга ты выжил.
-Стойте! – Ынхек приподнялся. – Как я тут оказался?
-Тебя привезли на «скорой», как и других. Ты попал в аварию, машина, в которой ты ехал, ушла в кювет... Да и всмятку. Водитель погиб, а тебя едва удалось вытащить с того света. Видимо, у тебя сильный ангел-хранитель.
-А кто я?
Доктор внимательно посмотрел на парня и вздохнул:
-Я не знаю... Для меня ты пациент.
Доктор ушел, а Ынхек снова откинулся на подушку в тяжелом полусне.
Неизвестно кто, и неизвестно где... Он бы сбежал, но не знает, куда, а главное, к кому...
Ох, лучше бы он сильнее приложился головой, чтобы наверняка...
Опять этот голос, это пение, это тепло чьей-то руки на своей щеке... Нечто родное, ниточка, связывающая с реальным миром...
-Это снова ты? – не открывая глаз, спросил Ынхек. – Ты вернулся...
-Я не уйду далеко от тебя.
-Почему ты приходишь? Кто я для тебя?
-Так надо, - ответил голос и продолжил напевать.
-А кто ты?
-Твой сон. Не бойся меня. Меня зовут Реук, если тебе это важно.
Всего лишь сон... На глаза парня, плотно закрытые, снова навернулись слезы, и, как в первый раз, нежные пальцы стерли их с лица.
-Не плачь.
-Реук, ты опять уйдешь?
-Уйду, но вернусь. Я же должен тебе помочь.
Диалог с тем, кого не видишь, стал немного раздражать Хекка, и он решился приоткрыть глаза. Но парня постигло жестокое разочарование: он не увидела ничего и никого, кроме распахнутого окна с развевающимися от ветра занавесками. Ынхек предположил бы, что его гость сбежал через окно, если бы не одно НО...
Его палата на восьмом этаже...
Какой же я дурак! Столько раз ошибался в людях, столько раз доверялся им, а они пользовались этим! Но, не смотря на это, я в очередной раз поверил, да и не мог я не поверить.
Вечерний город, огни, шум машин, летний ветерок ласково обдувает лицо, и рядом Он... Нежное, трепетное чувство переполняет сердце, кажется, ещё чуть-чуть, и оно вырвется из на волю. И пусть, пусть вырывается, чтобы каждый прохожий мог ощутить хоть тысячную, хоть миллионную частичку того радостного волнения, которое чувствую я. Но вдруг какая-то непонятная тревога окутывает меня, и я тихо спрашиваю, будто бы чего-то боясь:
- Ты завтра уезжаешь?
- Да,- вполголоса ответил Кибом.
- Жаль... Когда ты приедешь, я буду уже дома. Конечно, я обязательно приеду сюда... следующим летом. Но ведь пройдёт целый год, который покажется для меня вечностью! За это время всё изменится, и мы с тобой тоже.
- Ну, что ты, Хичоль! Всё будет по-прежнему: и я, и ты, и...
- Нет, молчи. Пусть всё будет так, как будет...
И вот мы вновь молча идём по вечернему городу, и вокруг всё те же огни и тот же шум машин, но теперь уже как-то грустно.
На следующий день пришло время прощаться. Я еле сдерживал слёзы. Кибом обещал звонить и писать. Но разве могут сотни писем и телефонных разговоров заменить хотя бы одну единственную встречу?! Но у меня ещё была надежда, которая вскоре была безжалостно разбита.
Каждый день я набирал его номер, заранее зная, что сейчас услышу равнодушный женский голос, который в очередной раз сообщит мне, что абонент находится вне зоны действия сети. И так три недели. Потом наконец-то раздался долгожданный звонок. Только в его голосе я уже не услышал прежней нежности. Но Кибом обещал ещё позвонить. Я ждал, но как оказалось – зря.
Удивительно: как, столько раз попадая в подобные ситуации, я не потерял веру в людей и в настоящие, искренние чувства.
Он уснул. Утомленный рабочим днем, Итук погрузился в беспамятство сна. Сквозь паутины картинок, образов, фраз, которые мозг выдает тысячами, он увидел Его. Удивленный столь странным видением, продолжал жадно вглядывался в незнакомое лицо, боясь спугнуть этого Ангела, который подобно миражу, видению, предстал перед ним.
Его волосы, глаза цвета кофе, и какое-то манящее к себе тепло, исходившее от его губ, сводили Итука с ума. Его сердце начало биться так сильно, что он явно услышал его стук. Ангел шел прямо к нему навстречу, ближе и ближе. Он всё отчетливей ощущал это тепло, перерастающее в настоящий жар. Сгорая в пламени вспыхнувшей страсти, Итук сделал шаг навстречу к нему, но не мог сдвинуться с места. Его сердце забилось ещё быстрее.
- Я тону в Нем, – подумал Итук.
Сердце уже так отчаянно билось в груди, что казалось, ещё чуть-чуть и выскочит. Он стояла прямо перед ним и улыбался. Он хотел протянуть руку, но рука не слушалась. Парень вплотную приблизился к нему. Итук покрылся холодным потом, ритм сердца, больше похожий на автоматную очередь, отбивал секунды, стуча в ушах. Он стал задыхаться, попытался что-то сказать Ангелу - бесполезно, только губы слегка дрогнули …и… Он проснулся.
Огляделся вокруг. Комната, которая ещё выполняла и функции рабочего места и офиса, окружала тяжёлым мраком. Ему вдруг захотелось выйти на улицу, а ещё лучше – нырнуть в толпу в самом центре города, развеяться, отдохнуть от напряжённой работы. Медленно прогуливаться среди сотен людей было самым приятным отдыхом – куда-то спешат прохожие, погрузившись в суету рабочего дня. Лица мелькают с такой скоростью, что трудно вспомнить, на кого ты обратил внимание только что. Вдруг, взор выхватил из толпы чудный образ и сон, который чуть было не утонул в бессмыслицах ночных картинок, ярко врезался в сознание.
-Неужели это именно тот Ангел?! – подумал Итук. Обернулся ему вслед, но там никого не было. Странное чувство охватило его, а новая безумная идея стала частью дальнейшей жизни. Образ из сна был на столько отчетлив, что ощущение реальности только подогревало желание непременно найти парня тут, в реальной жизни. Он мог целыми днями бродить по людным местам – площадям, рынкам, паркам. Об усталости не могло быть и речи - наоборот – с каждым днём Итук чувствовал себя всё увереннее: настолько велика была надежда.
День за днём пролетали всё быстрее и быстрее. Прошел год, а Итук так и не встретил Ангела. Но он не унывал, а ещё больше верил в счастливую судьбу, которая как всегда преподносит приятные сюрпризы. Год, проведенный в одиночестве, в эйфорическом одиночестве, подорвал его сердце. Каждую ночь, когда засыпал, Итук мечтал увидеть Ангела, но это было бесполезно.
В этот ничем не приметный день, когда уставший, измотанный работой и безустанными поисками Итук лёг спать, ему приснилась Он… Он что-то шептал ему и улыбался. Он сделал к нему шаг навстречу, взял его за руки и сказал:
- Я нашёл тебя! И уже никогда не потеряю, - его сердце сильно забилось, кровь стучала в висках, далекая манящая картинка потихоньку угасала, унося последнее тепло его дыхания.
Он уже не слышал звонка телефона…
Сжимая в руках визитку фирмы, Реук тщетно пытался дозвониться. Длинные гудки пронзительно отзывались в трубке. Внутренний голос подсказывал, что он непременно должен дозвониться.
«Только зачем? – размышляла Реук. – Ведь по городу не один десяток подобных фирм, предоставляющих эти услуги…» Но, Ее Величество Судьба направила именно сюда, на эту улицу, в эту фирму, стараясь воплотить навязчивые сновидения парня в жизнь. Образ молодого человека, которого Реук видел в суете сна, не давал ему покоя. Но порой так трудно поверить в реальность знаков Судьбы и мы, воспитанные временем высоких технологий, погруженные в суету обыденности, просто не придаем им значения.
- Добрый день! А Итук-ши на месте? – спросил Реук у секретаря.
- Нет, директор еще не появлялся, – ответила девушка.
- А когда он будет? – поинтересовался парень.
Телефонный звонок из дома шефа не дал секретарю ответить на вопрос.
Дождливая ночь. За окном, извергая молнии, бушует гроза. Света нет. На кухонном столе тихо плачет свеча. Пол уставлен бутылками: водка, коньяк, текила… Пытаясь забыться в море алкоголя. Мысли в голове Шивона текут медленно и пьяно, появляются воспоминания – всё мертвые люди. Он серийный убийца, профессиональный киллер. Но уже год как, оставил этот скользкий путь. Все это время Шивон замаливал свои грехи в церкви. Но от видений, от этих жутких воспоминаний, которые никак нельзя убить. Все смотрят на него с презрением и ненавистью. За разбитые сердца, за покалеченные души, за растоптанные надежды, за несчастье, боль, страдания, за так не вовремя прерванные жизни. Но самый страшный его грех – это смерть любимого. Собственными руками.
Одна из тысячи бессонных ночей в компании разномастных бутылок. Шивону почти удалось задремать, как что-то скользнуло по полу. Заметив тень, оборачивается – там Сонмин. Его фантом, призрак, привидение. Крик застревает еще где-то на уровне диафрагмы. Слезы перекрывают кислород, сдавливая горло. Внутри все резко похолодело и перевернулось. Ужас пауком пробежался по спине и остановился вздыбленными волосами на затылке. Еще секунда, и сердце почти остановилось после долгого марафона. И так хочется убежать, спрятаться, скрыться, уйти. Но куда? Куда деться от воспоминаний и от всего, что с ними связано? Хотелось покончить с собой, да страх не позволяет. Падает на пол, судорожно схватив голову руками. Слышатся рыдания. И на кухне остались только стул, стол и призрак. Его призрак.
Встретились они так давно, что он с трудом посчитала годы их знакомства. Это случилось почти девять лет назад жарким летним днем на берегу теплого моря.
Он появился в скалах и дружелюбно заговорил. Друзья звали его Канин, хотя на самом деле он был Енун. Он был доброжелателен, приветлив и не вызвал раздражения своим появлением. Донхэ он показался очень приятным: открытый взгляд, простота и откровенность - всё это подкупало его в людях. Он всегда очень пристально всматривался в людей, отвергая общение с теми, кого Хэ для себя назвала людьми с двойным дном. Канин был не таким. Эта нечаянная встреча положила начало долгой истории.
Они встречались редко, иногда созванивались и, поговорив по телефону, долго не видели и не слышали друг друга. Но, казалось, долгие перерывы вовсе не являлись помехой для общения, и часто следующий разговор начинался с того, чем закончился предыдущий полгода назад. Они жили каждый своей жизнью и не посягали на независимость друг друга.
Но недавно, на девятом году их знакомства, случилось невероятное: он приехал, потом приехал снова, и что-то натянулось между ними как связующая нить.
Он много раз говорил ему, что Донхэ привлек его внимание с той первой встречи на жарком южном берегу. Но парень всегда пытался отшутиться и держал дистанцию, понимания, что между ними ничего не должно быть - у него была семья. Менее всего ему хотелось внедряться в спокойную, устоявшуюся жизнь других даже тогда, когда жизнь эта была далека от идеала. Про жизнь Канина он совсем ничего не знал и не мог судить о том, насколько он счастлив, и теперь, когда их отношения перешли некую запретную черту, которую Донхэ нарисовал. Он старался, чтобы во всем этом не взяли верх чувства, потому что тогда отношения становятся нерегулируемыми.
Донхэ было хорошо с ним. Каждый раз, приезжая, Канин привозил ему розу, темно-бордовую, огромную, которая потом долго стояла, напоминая о нём. Они могли болтать обо всем - с ним Хэ чувствовал себя абсолютно раскованно, у них было много общего, и им всегда было о чём говорить. Близость между ними наступила так же естественно, как и общение, не требующее никаких усилий.
- Тебе было хорошо заниматься со мной любовью? - спросил он.
- Ты хочешь сказать сексом,- поторопился сказать Донхэ, опасаясь слов из области чувств, стараясь как можно быстрее заземлить ситуацию.
Тень пробежала по его лицу, еле заметная тень.
- Так мы занимались сексом? - спросил Канин, и голос его звучал чуть глуше, а из взгляда пропали нежность и тепло.
- Конечно, - ответила парень, - как можно назвать любовью то, что случилось сегодня? Страсть, минутное затмение.
И он постарался как можно искуснее завершить этот разговор, грозящий выяснением отношений.
Когда он уехал, Донхэ подумал, что больше, конечно, ничего не будет, и забыл о нём. Когда образ Канина всплывал, он безжалостно гнал его, понимая, что отношения с ним - ошибка, которую нужно исправить сейчас, пока ещё не поздно. Так прошел год.
Что случилось сейчас, он ещё не успел осознать: он появился, стремительный, как вихрь, нежный и сильный, и Донхэ не смог оттолкнуть его. Он всё еще пытался держать дистанцию, но чувствовал, что бастионы рушатся. Парень был нужен ему - это он чувствовал всем своим существом, но так и не понимал, что с ним происходит. Канин дарил ему свою нежность, но нуждался в нежности не менее, чем Донхэ, и даже малейшее проявление его находило в нём немедленный отклик.
Теперь Донхэ думал об этом, расставшись с ним, и не мог понять, какая сила бросила их друг к другу. Теперь, когда он не строил никаких планов на будущее, когда он не боялся остаться один, когда он привык к одиночеству и справлялся со всеми проблемами самостоятельно, что могло вынудить Донхэ сократить дистанцию и подпустить его к себе так близко! Он даже испытал к нему что-то вроде любви, но любовь всегда была для него чем-то всепоглощающим, делающим его зависимым и уязвимым. Теперь ничего подобного не происходило: он испытывал к Канину ровное теплое чувство, которое не приносило боли, не выводило из состояния равновесия - просто он знал, что он есть и что дорог ему.

@темы: Challenge: 100onestring, Type: fanfiction.

URL
   

_девушка, живущая в сети_

главная